Знакомьтесь — я. Часть 2

В комнате пахло напряжением. Они смотрели друг на друга. Логик чувствовал что‑то противоречивое. Он хотел докопаться до корня проблемы, но сейчас ему начинало казаться, что это было плохой идеей.

«Воу‑воу, сейчас — самое неподходящее время, чтобы отдавать руководство меланхолику; выдохни, продолжай, » — закрыв глаза рассуждал логик.

Тишину нарушил перфекционист:

— Я всего лишь имел в виду, что всегда есть, куда расти, и я уверен, что мы можем лучше, если постараемся… — виновато произнёс он.

— Просто, это всегда звучит, как упрёк, — пожал плечами нарцисс, — а я ведь даже не тот, кто всего этого добился, я не в силах сделать лучше — я всего лишь рассказываю о наших достижениях.

— Вот то‑то и оно! — с едким безразличием встрял циник. — Сам ты ничего не сделал, но хвастаешься направо и налево. А иногда ещё и мягко говоря приукрашиваешь.

— Я просто делаю то, что у меня получается лучше всего! — возразил нарцисс. — А что ты предлагаешь, чтобы ты рассказывал о нас другим людям?

— А почему бы и нет?

— И что ты расскажешь? Что ничто не имеет смысла, что всё, что мы делали всё равно исчезнет, и сами мы тоже?

— Эм… ну… но разве это не так?

— Но разве это важно?

— Да, блин, кому не пофиг на то, что мы сделали?

Вопрос остался висеть в воздухе. Романтик сидел, открыв рот, но ничего не сказал. Исследователь следил за ними с интересом, вглядываясь в лица каждого из споривших. Меланхолик продолжил разговор:

— Если честно, нарцисс часто мне об этом рассказывает. И я вижу, что ему это действительно неприятно.

Нарцисс кивнул ему в знак благодарности. Логик спросил:

— А что тебе помогает делать то, что ты делаешь?

— Я чувствую, что мне гораздо проще рассказывать о достижениях, когда перфекционист говорит, что всё действительно было сделано хорошо. У меня появляется что‑то, на что я могу сослаться…

— А что ты имел в виду под моей цензурой?

— Когда я начинаю рассказывать о наших достижениях, ты фильтруешь мои слова, каждое чёртово слово…

— Как ты думаешь, почему я это делаю? — он подался чуть вперёд, хотя понимал, что давление сейчас не лучшая стратегия.

— Я не знаю.

Логик молчал. Время играло ему на руку, сейчас он мог себе позволить диктовать правила.

— Ну… Может быть, потому что меня иногда заносит, и я действительно приукрашиваю, — опустив голову ответил нарцисс.

— Ха! А я ведь… — начал циник.

— Это не значит, что его слова и действия не имеют значения! — отрезал логик. — Это значит, что ему не хватает уверенности, что достижения действительно значимы сами по себе, без приукрашиваний.

Логик развернулся, заложил руки за спину и начал медленно обходить комнату по периметру. Он смотрел себе под ноги, чтобы не оказывать давления на собеседников и в то же время не сбиться с мысли самому.

— Как это вижу я: нарциссу важно рассказать о нас другим людям, это его потребность, это наша потребность. Он старается достичь этой потребности через рассказы о достижениях, потому что достижения могут вызывать восхищение. Но рассказывать с упоением о достижениях, которые не кажутся значимыми или интересными — трудно. Приходится выкручиваться и додумывать. Но как вы думаете, — он остановился в центре комнаты, поднял голову и медленно оглядел каждого вокруг, — что именно делает наши достижения менее значимыми?

Исследователь был готов ответить, но логик проигнорировал его. Нужно было, чтобы осознание пришло к кому‑то из другого лагеря, вес такого осознания будет больше. Конечно, это опасно — исследователь мог потерять интерес в разговоре и выключиться из него, но это был оправданный риск. Логик знал, что разбудить интерес исследователя достаточно просто.

Меланхолик медленно выдохнул, поджал губы и предположил:

— Чем чаще нарциссу говорят, что достижения ничего не стоят, тем больше он в это верит, верно? — он всё ещё смотрел на пол. — Цинику и перфекционисту бы пыл усмирить…

— Давайте пока что просто обозначим проблему, — логик мягко уводил разговор от скандала. — Действительно, обратная связь, которую получает от нас нарцисс, в основном отрицательная. И если внимательно присмотреться, то из положительного он видит только обратную связь от других людей и от перфекциониста. Последняя по его словам очень редка.

Кажется, на лице циника появилась заинтересованность, исследователь с улыбкой откинулся на диване.

— Это — первая проблема, которую мы нашли, — подытожил логик.

За окном начало темнеть. Разговор обещал быть долгим. Логик включил свет в комнате и попросил пофигиста приоткрыть форточку, тот пожал плечами и выполнил просьбу. Слабый поток свежего воздуха слегка разбавил напряжение.

— Теперь, — он повернулся к исследователю, — расскажи, пожалуйста, ты, что тебя больше всего расстраивает?

— Здесь всё просто, — ответил тот, — я всё записал.

Он достал блокнот из сумки, открыл его на странице с закладкой:

— Меня расстраивает, что никому нет дела до моего подхода к решению задач, — он обращался теперь ко всем в комнате сразу. — Вот, например, у романтика есть проблемы, о которых он говорил ранее. У меня есть несколько возможных решений, которые можно проверить. Я пробую рассказать о них, но ни романтик, ни кто‑либо ещё, кроме логика, не воспринимает их всерьёз.

На лице циника появилась усмешка. На лице меланхолика — разочарование.

— Мне было интересно разобраться, почему, — тихо продолжал исследователь. — По одной из версий, мои решения не воспринимают всерьёз из‑за мгновенной критики циника. Причём, критикой это назвать трудно — это скорее просто слепое обесценивание возможных решений.

— Да потому что ты предлагаешь постоянно какую‑то дичь, — отозвался циник. — Начитался всяких книжек и пытаешься всё это в жизнь протащить. Очнись! Жизнь — это не книжка, где всё просто и понятно.

— Вот именно об этом я и говорю, — опустил голову исследователь; затем, обращаясь ко всем, — Я не говорю, что всё, что я предлагаю, сработает. Но я не понимаю, почему вы не хотите даже попробовать эти решения. Неужели вам не интересно, к чему могут приводить разные действия, неужели вам неинтересно экспериментировать?

— Нет! — вскрикнули меланхолик и перфекционист.

Теперь все смотрели на них. В лице исследователя читалось усталое «Но почему?».

— Вот мы нашли и вторую проблему, — подытожил логик.

← Знакомьтесь — я. Часть 3 Знакомьтесь — я. Часть 1 →